a52240c3

Хайнлайн Роберт - Дорога Славы



Роберт ХАЙНЛАЙН
ДОРОГА СЛАВЫ
Посвящается Джорджу Х.Сайзеру и постоянным
пассажирам железной дороги «Терминус, Аулсвик
и Ф-т Мадж: Электрическая улица»
Б р и т а н (шокированный): Цезарь, это непристойно.
Т е о д о т (возмущенный): Что?
Ц е з а р ь (вновь овладевая собой): Прости его, Теодот,
он варвар и полагает, что обычаи его острова
суть законы природы.
Джордж Бернард Шоу.
«Цезарь и Клеопатра», акт II.
(Перевод М. Богославской и С. Боброва)
ГЛАВА I
Я ЗНАЮ местечко, где нет ни смога, ни демографического взрыва, ни проблемы, где поставить автомобиль... ни холодной войны, ни термоядерных бомб, ни рекламных песенок по телевидению... ни конференций на высшем уровне, ни Зарубежной Помощи, ни скрытых налогов — нет даже подоходного налога. Климат там того сорта, которым хвалятся Флорида и Калифорния (и которого у них нет), земля прекрасна, люди дружелюбны и гостеприимно относятся к пришельцам, женщины милы и непременно стремятся доставить вам удовольствие...
Я мог бы туда вернуться. Мог бы...
Это был год выборов с обычным припевом под фоновое бип-би-кание спутников: «Все, что ты можешь, я могу лучше». Мне стукнуло двадцать один, но я не мог сообразить, против какой же партии мне проголосовать.
Вместо этого я позвонил в свой призывной участок и сказал, чтобы они посылали мне свою повестку.
Я возражаю против призыва в армию по той же причине, по которой рак возражает против кипящей воды: может быть, это и лучший час в его жизни, но выбор-то не его. Тем не менее я люблю свою страну.

Да, люблю, невзирая на пропаганду во все мои школьные годы насчет того, что патриотизм устарел. Один из моих прадедов погиб при Геттисберге [Сражение американцев с англичанами в войне за независимость (1780-е гг.). (Здесь и далее прим. переводчика).], а мой отец участвовал в том самом, долгом обратном походе от Инчонского водохранилища, так что не я родил эту новую мысль. В классе я выступал по этому поводу, пока в результате не получил пару по общественным наукам, потом заткнулся и закончил курс.
Но я не изменил своих убеждений в соответствии с убеждениями учителя, который не мог отличить Круглой Высотки от Семинарского хребта.
Вы относитесь к моему поколению? Если нет, вы знаете, почему мы получились столь упорными в своих заблуждениях? Или вы просто списали нас как недоносков?
Я мог бы написать книгу. Еще какую! Но я отмечу один ключевой факт: после того как вы потратили годы, пытаясь выбить из мальчишки патриотизм, не ждите, что он станет кричать «ура», когда получит повестку с таким текстом: «Здравствуйте. Настоящим вы в приказном порядке призываетесь на военную службу в Вооруженные Силы Соединенных Штатов...»
И еще болтают о «потерянном поколении»! Читал я эту дребедень периода после первой мировой войны — Фитцджеральда, Хемингуэя и иже с ними, и меня поражает, что все, о чем им приходилось волноваться, — древесный спирт в контрабандной выпивке. Они держали мир за хвост — так с чего им было плакать?
Верно, у них впереди были Гитлер и Депрессия. Но они-то этого не знали. У нас были Хрущев и водородная бомба, и уж мы-то это точно знали.
Но мы не были «потерянным поколением». Мы были хуже: мы были
«безопасным поколением». Не битниками. Биты никогда не превышали нескольких сотен из числа миллионов. Нет, мы трепались, как битники, и классифицировали стереозвучания, и оспаривали выбранный «Плейбоем» список джаз-музыкантов так серьезно, как будто это имело какое-то значение. Мы читали Сэлинджера и Керуака и пользовались словцами, которые шоки



Назад