a52240c3

Хайнлайн Роберт - Лазарус Лонг 5



Роберт ХАЙНЛАЙН
УПЛЫТЬ ЗА ЗАКАТ
Девчушкам, бабочкам и котятам.
Сьюзен, Элеанор и Крис и,
как всегда, Джинни.
С любовью Р.А.Х.
«...Вперед, друзья,
Открытиям еще не вышел срок.
Покинем брег и, к веслам сев своим,
Ударим ими, ибо я стремлюсь
Уплыть за край заката и достичь
Вечерних звезд, пока еще я жив».
Теннисон, «Улисс»
1. КОМИТЕТ ЭСТЕТИЧЕСКОГО УСТРАНЕНИЯ
Я проснулась в постели с мужчиной и котом. Кот был мне знаком, мужчина — нет.
Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться — пристегнуть настоящее к своим вчерашним впечатлениям.
Бесполезно. Никакого «вчера» не существовало. Последнее, что я помню четко, — это салон иррелевантобуса Бэрроу, в котором ехала в
Нью-Ливерпуль. Потом раздался громкий треск, я ударилась головой о переднее сиденье, какая-то женщина подала мне ребенка, и мы все потянулись к аварийному выходу правого борта. В одной руке у меня был кот, в другой — ребенок.

Потом я увидела мужчину, которому оторвало руку...
Содрогнувшись, я открыла глаза. Нет, у незнакомца рядом со мной рука была на месте, и кровь не хлестала из куцего обрубка. Может, мне просто приснился кошмар?

Я горячо надеялась, что это так.
А если не так, то куда я дела ребенка? И чей он, собственно? Морин, так не пойдет.

Если ты потеряла ребенка, тебе нет прощения.
— Пиксель, ты ребенка не видел?
Кот промолчал, и возобладала презумпция невиновности.
Отец когда-то сказал мне, что только я одна из его дочерей способна, усевшись на церковную скамью, вдруг обнаружить, что плюхнулась на горячую лимонную меренгу. Любая другая посмотрела бы, куда садится. (Я смотрела.
Но мой кузен Нельсон... Ну да ладно.)
Если оставить к стороне лимонные меренги, кровавые обрубки, пропавших детей, возникает вопрос: что за человек лежит в постели, повернувшись ко мне тощей спиной скорее как супруг, чем как любовник? Я не припомню, чтобы выходила за него замуж.
Я и раньше делила постель с мужчинами — и с женщинами, и с детьми, которые могли в нее надуть, и с кошками, которые занимали большую ее часть, а однажды и с целым квартетом. Но, будучи женщиной старомодной, все-таки предпочитаю знать, с кем сплю.
— Пиксель, кто это? Мы его знаем? — спросила я у кота.
— Н-н-н-е-е-т.
— Тогда давай посмотрим. — Я положила руку на плечо неизвестному, чтобы разбудить его и спросить, где мы с ним познакомились — если мы знакомы.
Плечо было холодное.
Он был мертв.
Ничего себе начинается день.
Схватив Пикселя, я вскочила как ошпаренная. Пиксель запротестовал.
Я рявкнула:
— А ну заткнись! У мамы проблемы.
Отключив на долю секунды свой подкорковый центр, я решила не выскакивать пока ни на улицу, ни в коридор — куда там ведет эта дверь, — а повременить и постараться оценить ситуацию, прежде чем взывать о помощи. В этом был свой резон, поскольку я была в чем мать родила.

У меня нет предрассудков на этот счет, но благоразумнее будет все же одеться, прежде чем заявлять о трупе. Полиция, вероятно, захочет меня допросить, а я этих легавых знаю — им только дай случай завалить девушку.
Поглядим сначала на труп.
Все еще прижимая к себе Пикселя, я обошла кровать и наклонилась над мертвым телом. (Фу-у.) Нет, я его не знала. И вряд ли захотела бы лечь с ним в постель, будь он даже жив-здоров. Под ним все намокло от крови
(бр-р). То ли она вытекла у него изо рта, то ли ему перерезали горло — я не знала, что именно случилось, и выяснять это мне не хотелось.
Я попятилась и стала искать свою одежду. Чутье подсказывало мне, что я нахожусь в отеле — гостиничный номер можно сразу отл



Назад