a52240c3

Хайнлайн Роберт - Марсианка Подкейн



Роберт ХАЙНЛАЙН
МАРСИАНКА ПОДКЕЙН
1
Всю жизнь я мечтала слетать на Землю. Не жить там, конечно, а просто посмотреть. Всем известно: Земля — чудесное место для всяких-разных экскурсий, но чтобы жить там...

Для этого она не годится.
Лично я не верю, будто человечество произошло с Земли. Это подтверждается лишь фунтом-другим старых костей плюс рассуждениями антропологов, которые между собою-то не могут толком договориться, а еще силятся скормить эту чепуху всем прочим.
Сами посудите: сила тяжести на Терре явно велика для человека и оттого многие страдают грыжами, плоскостопием и сердечной недостаточностью. Люди там вынуждены укрываться от солнца, чтобы не упасть в обморок или не сыграть в ящик, — а ведомо ли вам хоть одно живое существо, которое бы защищалось от собственной среды обитаниями. А уж зеленая экология...
Ерунда все это. Мы, люди, просто не могли зародиться на Земле, да и на Марсе, признаться, тоже, хотя нынешний Марс ближе к идеалу, чем прочие планеты Системы.

Может быть, нашей прародиной была погибшая планетами, но моя родина — Марс; я всегда буду помнить его, куда бы меня ни забросило. А я собираюсь далеко, очень далеко.
Но сперва я хочу слетать на Землю — вроде как для разминки перед стартом — и заодно посмотреть, как, Во Имя всех святых, восемь миллиардов людей могут жить буквально друг на друге (хотя на Терре заселена едва половина суши). И еще я хочу увидеть океан... с безопасного расстояния.
Это что-то фантастическое. Меня в дрожь бросает, как представлю столько воды безо всякой посуды. А если войти и океан, вода покроет тебя с головой.

Невероятно!
Скоро я увижу его!
Наверное, пора уже представить нас, семейство Фрайзов, я имею в виду.
Меня зовут Подкейн Фрайз, для друзей — просто Подди. Если хотите, можем подружиться. Пол — женский, возраст — юный; сейчас мне чуть больше восьми лет. Как говорит дядя Том, на яичницу я уже не годна, а до замужества еще не доросла.

Все верно, ведь марсианская гражданка может подписать неограниченный брачный контракт без согласия опекуна не раньше девятой годовщины. Мой рост без каблуков — 157 сантиметров, вес — 49 килограммов.
«Пять футов, два дюйма и голубые глаза», — как зовет меня Па. Он историк и романтик, а вот я совсем не романтичная; когда мне исполнится девять лет, я не буду спешить с браком, даже ограниченным. У меня другие планы.
Я вовсе не против замужества. Думаю, мне не придется долго искать мужчину по вкусу. В этих записках можно быть откровенной — зачем скромничать, если никто их не прочтет, пока я не стану старой и знаменитой, а до тех пор я десять раз успею переписать все набело.

Но я все-таки подстраховываюсь: пишу по-английски древнемарсианскими письменами. Па мог бы разгадать этот шифр, но он никогда не тронет моих бумаг без разрешения. Он умница и не опекает меня по мелочам. А вот мой братец Кларк вполне может сунуть сюда нос.

К счастью, он считает английский мертвым языком и, уж конечно, не станет забивать мозги древнемарсианским письмом.
Может, вам попадалась такая книга: «Одиннадцать лет. Адаптационный кризис мужчины перед половым созреванием». Я приперла ее в надежде, что она поможет совладать с братцем. Кларку всего шесть, но в книге имеются в виду зеленые годы: написал-то ее землянин.

Если взять шесть с коэффициентом 1,8808, то как раз и выйдет одиннадцать земных лет-недомерков.
Толку от книги было мало. Автор рассуждал о «смягчении перехода в социальную группу», а Кларк, похоже, пока не собирается присоединяться не только к группам, но и ко всему



Назад