a52240c3

Хайнлайн Роберт - Не Убоюсь Я Зла



sf Роберт Энсон Хайнлайн Не убоюсь я зла 1970 ru en Сергей Викторович Хохлов Servic serg_hohloff@mail.ru FB Tools 2005-02-02 чесс слово не помню... давно это было D0BB87CA-E804-4D3B-AB8F-82DA056BE916 1.0 Robert A.Heinlein
I Will Fear No Evil
(1970)
Глава 1
По стилю комната напоминала псевдобарокко 1980 года, но была широкой, длинной, высокой и роскошной. Около окон с имитацией различных пейзажей стояла автоматизированная больничная койка.

Она не вписывалась в интерьер комнаты, хотя большую часть ее закрывала великолепная китайская ширма. Канцелярский стол, стоявший в сорока футах от нее, тоже был чужеродным, а рядом с ним стояло больничное кресло-каталка, и от него к койке тянулись различные провода и трубки.
Рядом с креслом, за передвижным стенографическим столом, уставленным управляющими микрофонами, звуковой пишущей машинкой, часовым календарем, пультом управления и прочими обычными секретарскими принадлежностями, сидела молодая красивая женщина.
По манере поведения она выглядела типичным добросовестным секретарем, но одета была по последней моде, в экзотический наряд «половина на половину»: правые плечо, грудь и рука скрывались под угольно-черным трикотажем, левую ногу обтягивала ярко-красная ткань, на месте трусиков — оборка обоих цветов, черная сандалия была на красной стороне, красная сандалия — на обнаженной правой ноге. Кожа была расписана красными и черными красками.
По другую сторону стола стояла женщина постарше, одетая в халат медсестры. Она сосредоточенно смотрела то на свой пульт, то на пациента в кресле и не обращала никакого внимания на остальных. За столом сидело более дюжины мужчин, одетых, в основном, по-спортивному: дань моде, которой следовало старшее поколение служащих.
В кресле-каталке сидел дряхлый старик. Если бы не яркие живые глаза, он был бы похож на плохо сделанную мумию. На лице у него не было никакой косметики, да и она не могла бы скрыть пугающую дряхлость.
— Вампир, — тихо говорил он, обращаясь к одному из сидящих за столом, — вы просто кладбищенский упырь, дорогой Парки. Неужели ваш отец не объяснил вам, что правила хорошего тона велят сперва подождать, пока человек кончит брыкаться, а уже потом хоронить его?

Или у вас не было отца? Юнис, сотрите последние слова. Господа, мистер Паркинсон предложил мне уйти в отставку с поста председателя нашей комиссии.

Кто еще думает так же? — Он помолчал и медленно обвел взглядом членов комиссии. — Ну же! Неужели никто не поддержит нашего дорогого Парки? Может быть, вы, Джордж?
— Я здесь ни при чем.
— Но вы бы обязательно проголосовали «за», не так ли? Поскольку никто больше не поддерживает это предложение, оно отклоняется.
— Я снимаю свое предложение.
— Поздно, Паркинсон. Из протокола ничего нельзя удалить, разве что по общему согласию, открытому или подразумеваемому.

Достаточно одного возражения — и я, Иоганн Себастьян Бах Смит, возражаю… и это правило не подлежит обсуждению, поскольку я придумал его задолго до того, как вы научились читать. Но, — Смит снова осмотрел присутствующих, — у меня есть новость.

Как рассказал нам мистер Тил, все наши предприятия находятся в удовлетворительном состоянии, а «Морские ранчо» и «Фундаменты» в более чем удовлетворительном. Поэтому для меня самое время уйти в отставку. — Смит сделал паузу, потом продолжал: — Не удивляйтесь и закройте ваши рты.

А вы, Парки, не радуйтесь. У меня для вас есть особая новость. Я остаюсь на посту председателя комиссии, но слагаю с себя исполнительские полномочия. Наш главный советник, ми



Назад