a52240c3

Хайнлайн Роберт - Неприятная Профессия Джонатана Хога



НЕПРИЯТНАЯ ПРОФЕССИЯ ДЖОНАТАНА ХОГА
Роберт ХАЙНЛАЙН
Анонс
Джонатан Хог не помнит, что он делает днем. Совсем! И прибегает к помощи частных детективов, чтобы выяснить это.

То что те выясняют, может напугать кого угодно...
Из этого романа вышли такие голливудские шедевры, как «Матрица» и «Быть Джоном Малковичем». Именно в этом романе у небоскребов впервые появились несуществующие этажи, а реальность превратилась в бесформенную серую массу, которая проглядывает сквозь щели в декорациях жизни. Хайнлайн создал очень убедительный роман о том, что мир перестает существовать в тот самый момент, когда мы перестаем о нем думать.
Бесстрашно отгоните
Надежд самообман,
С достоинством примите
Тот жребий, что нам дан:
Отжив, смежим мы веки,
Чтоб не восстать вовеки,
Все, как ни вьются, реки -
Вольются в океан.
А. И. Суинберн
***
- Это что, кровь?
Джонатан Хог нервно облизнул пересохшие губы и подался вперед, пытаясь прочитать, что написано в лежащем перед врачом листке бумаги. Доктор Потбери пододвинул бумажку к себе и взглянул на Хога поверх очков.
- А почему вы, собственно, думаете, что у вас под ногтями кровь? Есть какая-нибудь причина?
- Нет. То есть... Ну, в общем, нет. Но ведь это все-таки кровь, так ведь?
- Нет! - с каким-то нажимом сказал Потбери. - Нет, это не кровь.
Хог знал, что должен почувствовать облегчение. Но облегчения не было. Было внезапное осознание: все это время он судорожно цеплялся за страшную догадку, считая коричневатую грязь под своими ногтями засохшей кровью, с единственной целью - не думать о чем-то другом, еще более невыносимом. Хога слегка затошнило.

Но все равно он обязан узнать...
- А что это, доктор? Скажите мне.
Потбери медленно смерил его взглядом.
- Вы пришли ко мне с вполне конкретным вопросом. Я на него ответил. Вы не спрашивали у меня, что это за субстанция, вы просили определить, кровь это или нет.

Это не кровь.
- Но... Вы издеваетесь надо мной. Покажите мне анализ.
Приподнявшись со стула, Хог протянул руку к лежащей перед врачом бумаге. Потбери взял листок, аккуратно разорвал его пополам, сложил половинки и снова разорвал их. И снова.
- Да какого черта!
- Поищите себе другого врача, - сказал Потбери. - О гонораре можете не беспокоиться. Убирайтесь. И чтобы ноги вашей здесь больше не было.
Оказавшись на улице, Хог направился к станции подземки. Грубость врача буквально потрясла его. Грубость пугала его - равно так же, как некоторых пугают змеи, высота или тесные помещения.

Дурные манеры, даже не направленные на него лично, а только проявленные при нем, вызывали у Хога тошноту, чувство беспомощности и крайний стыд.
А уж если мишенью грубости становился он сам, единственным спасением было бегство.
Поставив ногу на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей к эстакаде, он замялся. Даже при самых лучших обстоятельствах поездка в надземке была суровым испытанием - толчея, давка, жуткая грязь и каждую секунду - шанс нарваться на чью-либо грубость, сейчас ему этого просто не выдержать.

Хог подозревал, что, услышав, как вагоны визжат на повороте, он завизжит и сам. Он развернулся и тут же был вынужден остановиться, оказавшись нос к носу с каким-то человекам, направлявшимся к лестнице.
- Поосторожней, приятель, - сказал человек, проходя мимо отпрыгнувшего в сторону Хога.
- Извините, - пробормотал Хог, но человек был уже далеко. Фраза, произнесенная прохожим, звучала резковато, но отнюдь не грубо, так что этот случай не должен был обеспокоить Хога, однако обеспокоил. Его вывели из равновесия одежда



Назад