a52240c3

Хайнлайн Роберт - Реквием



Роберт Хайнлайн.
Реквием
На одном из островов Самоа на вершине высокой горы есть
могила. И вот что вырезано на надгробной плите:
"К широкому небу лицом ввечеру
Положите меня, и я умру,
Я радостно жил и легко умру,
И нам завещаю одно -
Написать на моей плите гробовой:
"Моряк из морей вернулся домой,
Охотник с гор вернулся домой,
Он там, куда шел давно"*.
[Р.Л. Стивенсон. "Завещание". Перевод А. Сергеева]
На пластинке от кислородного баллона, приколотой ножом к
лунному грунту, нацарапаны те же строки.
Это была на редкость паршивая ярмарка. Скачки не сделало
интереснее даже участие отпрыска знаменитого Дэна Патча.
Раздосадованные торговцы закрывали лавки и палатки, окружавшие
арену.
Шофер Д.Д. Харримана не рассчитывал останавливаться здесь.
Сам Харриман направлялся в Канзас-Сити на совещание директоров.
Шофера же заставляли спешить туда кое-какие делишки на
Восемнадцатой Стрит. Но босс велел остановиться и даже вылез из
машины.
В стороне от арены возвышалась ограда с увешанной флагами и
транспарантами входной аркой. Красные с золотом буквы афиш
зазывали:
Только у нас.
Лунная ракета!!!
Ракета в полете! Старт у Вас на глазах!
Дважды в день.
Человек ступил на Луну с борта точно такой ракеты!!!
Не упустите свой шанс прокатиться!!!
Вход - 50 центов.
Мальчик лет девяти-десяти бродил возле арки, разглядывая
плакаты.
- Хочешь посмотреть ракету, сынок?
- Конечно, сэр, еще как! - глаза мальчугана заблестели.
- Я тоже хочу. Пойдем вместе.
Харриман заплатил за два розовых билетика, и они вошли.
Мальчишка целеустремленно тащил его за собой, схватив за
руку.
Закинув голову, Харриман профессионально осмотрел яйцевидный
корпус ракеты, ее единственное сопло, заметил пояс датчиков.
Взглянул на название. На ярмарочно-красном фоне блестели золотые
буквы: "Вольный". Он заплатил еще четвертак и поднялся в рубку.
Внутри было темновато из-за радиационных фильтров на
иллюминаторах. Вскоре глаза привыкли к полумраку. С благоговением
верующего в храме Харриман вглядывался в клавиши пульта и полукруг
циферблатов над ним. Как все знакомо - сердце сжало.
Он еще стоял, весь покрытый испариной, отрешенно глядя на
пульт, когда кто-то вошел и тронул его за рукав.
- Вынужден побеспокоить вас, сэр, нам нужно лететь.
- Что? - Харриман очнулся и посмотрел на вошедшего. Тот был
дьявольски красив - правильной формы голова, мощные плечи,
открытый взгляд, четкая линия губ, твердый подбородок.
- Простите, капитан.
- Ничего.
- Капитан... э-э...
- Макинтайр.
- Капитан Макинтайр, вы возьмете пассажира? - вдруг загорелся
Харриман.
- Конечно, если хотите. Идемте со мной. Он проводил Харримана
к стоящему недалеко от ворот наведу с надписью "Контора".
- Доктор, осмотрите пассажира.
Харриман вздрогнул, но подчинился врачу. Послушав сердце и
смерив давление, доктор покачал головой.
- Плохо дело, доктор?
- Именно, капитан.
- Это от волнения, а сердце у меня крепкое, - Харриман
переводил взгляд с одного на другого.
- Неужели? - Доктор понял брови. - Но дело не только в
сердце. Кости в ваши годы становятся настолько хрупкими, что могут
не выдержать стартовых перегрузок.
- Простите, сэр, - добавил капитан, - но ярмарочная
ассоциация не разрешает мне брать в полет никого, кто мог бы не
выдержать старта, для этого и врач.
- Так я и думал, - плечи старика поникли.
- Простите, сэр... - Макинтайр направился к ракете.
- Постойте, капитан, - догнал его Харриман. - Может
пообедаете со мной после полета... вы и ваш бортинжен



Назад