a52240c3

Хаксли Олдос - Остров



ОЛДОС ХАКСЛИ
ОСТРОВ
Если в своей знаменитой антиутопии «Прекрасный новый мир» (1932) классик современной английской литературы рисует жуткий образ грядущего, где предельная рационализация жизни приводит не только к материальному прогрессу, но и к духовному одичанию людей, то в последнем своем романе
«Остров» (1962) писатель ищет выход из духовного тупика в обращении к буддистским и индуистским учениям. На вымышленном острове Пала люди живут свободно и счастливо, не прибегая к рецептам западной цивилизации. Глубокое философское содержание сочетается в романе с острым авантюрным сюжетом.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Внимание,— раздался голос, тонкий и гнусавый, будто гобой заговорил. — Внимание, — прозвучало вновь с той же монотонностью.
Уилл Фарнеби, простертый, как мертвец, в сухой листве, со спутанными волосами и грязным лицом в кровоподтеках, в разодранной, испачканной одежде, неожиданно вздрогнул и проснулся. Молли звала его. Пора вставать, одеваться.
Необходимо успеть на службу.
— Спасибо, дорогая,— сказал он и сел. Острая боль пронзила правое колено; болели спина, руки, голова.
— Внимание,— настойчиво требовал голос, не меняя тона. Опершись на локоть, Уилл осмотрелся и с удивлением увидел не серые обои и желтые занавески своей лондонской спальни, но лесную поляну, длинные тени деревьев и косые лучи утреннего солнца.
«"Внимание»? Почему она говорит: «Внимание»?»
— Внимание. Внимание,— Голос не умолкал, чужой и бесстрастный.
— Молли? — переспросил Уилл.— Молли?
Имя это словно бы приоткрыло оконце в его памяти. Внезапно вернулось чувство вины, засосало под ложечкой, и он ощутил запах формальдегида, увидел проворную сиделку, торопящуюся впереди него по коридору с зелеными стенами, и услышал четкое шуршание ее накрахмаленного халата. «Пятьдесят пятая»,— сказала сиделка, остановилась и толкнула белую дверь. Уилл вошел: там, на высокой белой кровати, была Молли, Бинты закрывали ей пол-лица; открытый рот зиял, будто яма.
— Молли,— позвал он надтреснутым голосом,— Молли...— Теперь он готов был плакать, заклинать.— Моя дорогая!..
Она не откликнулась; только хриплое дыхание вырвалось из зияющего рта,— частое, неглубокое...
— Дорогая моя, дорогая...
Вдруг ее рука, в руке Уилла, ожила на миг и вновь замерла.
— Это я,— сказал он.— Я, Уилл...
Пальцы опять шевельнулись. Медленно — наверное, это стоило огромных усилий — они согнулись, сжали ему руку и снова безжизненно застыли.
— Внимание,— позвал странный голос.— Внимание.
Несчастный случай, поторопился убедить себя Уилл.
Мокрая дорога, машину занесло на белую полосу. Подобные происшествия не редкость. Не сам ли он сообщал в газетах о десятках аварий. «Мать и трое детей погибли при лобовом столкновении...» Но не в этом дело, нет.

Было так: она спросила — правда ли, между ними все кончено, и он ответил — да. Менее чем через час после этого позорного ответа (Молли сразу же ушла, и как нарочно лил дождь) ее доставили, умирающую, в больницу.
Уилл не смотрел на Молли, когда она уходила. Не смел смотреть. Вновь увидеть это бледное, страдающее лицо было выше его сил.

Молли поднялась со стула и медленно вышла из комнаты; вышла из его жизни. Отчего он не окликнул ее, не попросил прощения, не заверил, что по-прежнему любит? Но любил ли он ее когда-нибудь?
В сотый раз говорящий гобой призвал ко вниманию.
Да, любил ли он ее?
— До свидания, Уилл,— вспомнил он ее прощальные слова. Ведь это она сказала ему — тихо, из глубины сердца: — Я все еще люблю тебя, Уилл, несмотря ни на что.
Дверь квартиры за



Назад